Часто на этих людей первыми обращают внимание соседи, уставшие отражать атаки на свои квартиры полчищ тараканов, мышей и крыс, распространяющихся от соседа и «вкушать» ароматы разлагающихся нечистот, идущих от соседских окон и дверей.

Первые исследования данного феномена проведены Макмилланом с соавт. (Macmillan e. a., 1966), они впервые предложили выделить данное состояние как синдром и назвали его «senile breakdown»- «старческая поломка».

Такое расстройство чаще всего встречается в пожилом возрасте и в литературе получило название «синдром Диогена». Впервые этот термин был применен А.Кларком (А.Clark, 1975) в честь Диогена Синопского. Позже появились и другие названия - «social breakdown syndrome» - «синдром социальной поломки» (Radebaugh e. a., 1987), «senile syndrome recluse» - «старческий синдром отшельника» (Post e a., 1982), «синдром Плюшкина». Одни исследователи выражают мнение, что термин «синдром Диогена» не вполне обоснован, так как образ жизни этих людей не является результатом их выбора, как у древнего философа (Cybuska e. а., 1986). Другие выдвигают на первый план связь данного симптомокомплекса с различными расстройствами психики и считают, что оснований для существования данного синдрома как такового недостаточно (Drummond, 1997).

Исследования этого явления начались в 1960 гг., и за прошедшие 50 лет предпринимался ряд попыток выделить диагностические критерии данного состояния. Согласно данных разных исследователей (А.Clark e. a., 1975; Klosterkotter e. a., 1985; Wrigley e. a., 1992; Williams e. a. 1998; Ngeh, 2000; Hurley e. a., 2000; Hanon e. a., 2004) основными составляющими рассматриваемого феномена можно считать следующие: полная социальная изоляция, замкнутое проживание в своем жилище, высокая степень пренебрежения нормами гигиены, принятыми в обществе, отчужденность, эмоциональная лабильность, вербальная или физическая агрессия. У этих пациентов возникают необратимые изменения характера - появляется недоверчивость, подозрительность, необщительность, нереалистичность установок и, самое главное, негативизм по отношению к тем людям, которые предлагают им свою помощь - они отказываются от любой формы вмешательства. Как правило, эти лица имеют интеллект выше среднего.

Распространенность этого расстройства составляет 5 случаев на 10000 населения среди лиц старше 59 лет (А.Clark e. a., 1975; Wrigley e. a., 1992). Вместе с тем, в рамках исследования проведенного в 2000 г. в Ирландии (Greater Dublin area) рассматриваемый симптомокомплекс был выявлен не только у пожилых лиц. Приблизительно 31% лиц были моложе 65 лет, в большей части случаев это были женщины и большинство из них (72%) проживали одни (Hyrly e. a., 2000; Steketee e.a., 2001).

По мнению различных авторов, рассматриваемый феномен наиболее часто встречается в рамках синдрома зависимости от алкоголя (Macmillan e. a., 1966; Snowdon, 1987), дисфункции лобной доли головного мозга (Beauchet e. a., 2002; Orrellet е.a., 1989), шизофрении ( Klosterkotter e. a.а., 1985; Snowdon, 1987), аффективных и обсессивно-компульсивных расстройств (Klosterkotter e. a.,1985; Snowdon, 1987, Grignon e. a., 1999), психических расстройств пожилого возраста (Klosterkotter e. a., 1985; Snowdon, 1987), синдрома Капгра (Al-Adwani e. a., 2001). По мнению некоторых психиатров, этот синдром возможно рассматривать как реакцию человека с конкретным типом личности на старость и одиночество, реакцию на стресс у индивидов, в структуре личности которых наиболее выражены ананкастные и шизоидные черты характера. Вместе с тем, по данным исследований Drummond e. a. (1997), Robben (1991) от 30 до 50% пациентов не имеют коморбидного психиатрического диагноза.

В практике работы отечественных психиатрических стационаров подобные случаи встречаются крайне редко.

Клинический случай

Приводим собственное наблюдение. Представленный нами случай интересен также и тем, что описанное выше расстройство возникло у относительно молодой женщины.

Пациентка Н., 1963 г.р., проживает в Минске. Была направлена в психиатрический стационар по направлению ГПНД в порядке принудительной госпитализации (ст. 30 п.п. 2, 3 Закона о психиатрической помощи), где указано, что квартиру не убирает, не стирает, за собой не моет, из квартиры не выходит, квартиру заваливает мусором, при попытке его вынести становиться агрессивной к родным. В приемном покое дала согласие на госпитализацию.

Наследственность психопатологически не отягощена. Странности в поведении отмечаются приблизительно с 1988 г. после 3-х родов, когда отмечались необоснованные вспышки агрессии, стала захламлять дом старыми вещами. Неоднократные беседы с родными не приводили к изменению поведения женщины и в 1995 г. родители были вынуждены разменять квартиру на 2 однокомнатные и пациентка проживала одна отдельно от родителей и детей, которые остались на их попечении. В воспитании сыновей участия практически не принимала.

Значительное ухудшение состояния стали отмечать с 2000 г. - не удерживалась на работе, была агрессивна к родным, завалила мусором свою однокомнатную квартиру, войти в которую было невозможно. В квартире были отключены все коммуникации, зацементированы стоки в ванной и туалете. Помещение не убирала, не стирала, из квартиры не выходила. В 2005 г. свою квартиру пациентка подарила старшему сыну, откуда было вывезено несколько тонн мусора, сама переехала жить к отцу. В короткий срок завалила мусором и эту однокомнатную квартиру, где проживали кроме нее престарелый отец и младший сын. При попытке родственников вынести часть мусора становилась агрессивной, угрожала старшему сыну переписать дарственную на квартиру. Появилась подозрительность, недоверчивость по отношению к близким. Родственники были вынуждены обратиться в ГПНД, для проведения освидетельствования. При осмотре психиатром на дому - квартира завалена коробками и мешками со старым хламом, который считает своим имуществом, подозрительна, проявляет вербальную агрессию в адрес близких и врача, пыталась разбить балконное окно